НА СТРАНИЦУ «СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА»

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

 

С.В. Заграевский

академик, профессор, заслуженный работник культуры РФ

 

ОБ «ИДЕЕ РОССИИ» – ГЛОБАЛЬНОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ЦЕЛИ

И ПРИОРИТЕТНЫХ НАПРАВЛЕНИЯХ РАЗВИТИЯ СТРАНЫ

 

Москва, 2009 г.

С.В. Заграевский (с) 2009

 

1.

 

Поиск «идеи» для современной России начался практически одновременно с ее появлением как независимого государства в 1991 году (а возможно, и раньше – параллельно с крушением коммунистической идеологии в конце 1980-х). Наиболее массовым этот поиск стал в 1996 году, когда Борис Ельцин через средства массовой информации призвал разработать «идею для Российской Федерации». Откликнулись многие –и социологи, и политологи, и журналисты, и философы, и люди других профессий, принадлежащие к самым разным социальным слоям, национальностям, конфессиям. В итоге вариантов «идеи» были предложены сотни – от самых глобальных и обобщенных вроде «Россия должна быть великим государством» до таких экзотических, как «концепция всеобщего качества».

Но в итоге в качестве государственной доктрины ни одна из разработок тех лет (как, впрочем, и последующих) принята не была – возможно, по причине того, что на почве ельцинского призыва взошло огромное количество «русских национальных идей», которые можно кратко охарактеризовать как «Россия для русских». И несмотря на то, что подобная терминология противоречит статье 19 Конституции РФ, гарантирующей равенство всех национальностей, – количество шовинистических лозунгов оказалось столь велико, что стало негативно влиять на единство страны, находившееся в те годы под еще большей угрозой, чем сейчас. Северный Кавказ, Татарстан, Башкортостан, Мордовия, Калмыкия, Бурятия, Якутия… Да мало ли в России регионов, для которых государственная доктрина времен Николая I – «православие, самодержавие, народность» – в любом, пусть даже «модернизированном», виде в современных условиях является дискриминационной?

Поэтому в отношении и «идеи России», и «идеи для России», и «российской идеи», и государственной доктрины Российской Федерации прежде всего необходимо договориться о терминах.

Что такое «идея страны»? Смысл ее существования? Но разброс мнений по такому глобальному философскому вопросу будет не меньшим, а то и большим, чем относительно смысла существования человека и человечества. А «идея» должна иметь четкую, краткую и ясную формулировку, не вызывающую возражений у подавляющего большинства граждан этого государства.

Или «идея» – это «чаяния и историческое призвание народа»? (Такой вариант тоже предлагался). Но у разных слоев народа – разные чаяния, а историческое призвание народа – такой же спорный термин, как смысл существования государства.

А может быть, «идея страны» – это идеология? Да, возможен и такой вариант, но последнее понятие несет негативную окраску еще с времен СССР (где построение коммунизма, несомненно, было «государственной идеей»), а по сути ничего не меняет и не объясняет.

Такие же терминологические проблемы мы встретим, говоря о «государственной доктрине», так как это практически то же самое, что «идея государства».

Поэтому мы перейдем к более четкой, ясной и конкретной терминологии. Мы будем понимать «идею» как главную, глобальную стратегическую цель развития страны. Эта цель, в свою очередь, должна определять приоритетные направления развития.

Мы уже отмечали, что Советский Союз (здесь и далее, говоря о нем, мы будем иметь в виду относительно стабильную страну хрущевско-брежневской эпохи) имел такую глобальную цель – построение коммунизма, и перестал развиваться, когда  практически каждому стала ясна нереальность этой цели. Значит, у России главная стратегическая цель должна быть реальной.

Поскольку развитие тоже можно толковать по-разному, уточним, что под ним мы будем понимать повышение уровня жизни и безопасности граждан и авторитета страны на международной арене. В современных условиях эти понятия взаимозависимы: с одной стороны, государства с низким уровнем жизни людей (как, например, Северная Корея) и необеспеченной безопасностью (как, например, Ливан) международный авторитет не завоюют, а с другой стороны, страна, с которой в мире не считаются, вряд ли будет располагать ресурсами для обеспечения высокого уровня жизни и безопасности.

Анализ стратегической цели и приоритетных направлений развития России мы начнем с упоминания важнейшего факта: Российская Федерация и формально, и фактически является правопреемницей Советского Союза. За неполные двадцать лет, прошедших с времен крушения СССР, мало что могло существенно измениться и в общественных отношениях, и в психологии граждан бывшей РСФСР. Жизнь страны по-прежнему определяют те, кто родился и вырос при советской власти, и будут определять еще не одно десятилетие. Поэтому, говоря о стратегической цели и приоритетных направлениях развития Российской Федерации, мы ни в коем случае не должны игнорировать цель и приоритеты, имевшие место в Советском Союзе.

Как мы уже упоминали, стратегической целью развития СССР было построение коммунизма – и в одной, отдельно взятой стране, и во всем мире. Вряд ли необходимо подробно останавливаться на причинах, по которым эта цель оказалась нереальной, – важно то, что нереальность этой цели не позволяет нам использовать ее в качестве соответствующей цели развития России. Значит, мы должны рассмотреть остальные приоритетные направления развития Союза ССР и попытаться вычленить из них то, которое могло бы в современных условиях стать новой глобальной стратегической целью.

Не будем забывать, что нам предстоит говорить о приоритетных направлениях развития государства, которого в настоящее время не существует. Следовательно, были направления и позитивные, и негативные, и последние в итоге оказались сильнее и повели советскую страну не к развитию, а к развалу.

Таким негативным направлением, несомненно, было отсутствие частного предпринимательства и частной собственности – важнейших двигателей экономического развития и стимулов эффективной работы людей. Из-за этого и продовольственные, и промышленные товары выпускались некачественными и не соответствующими мировым стандартам. Плановая экономика, построенная на государственной и «колхозно-кооперативной» (фактически тоже государственной) собственности, без рыночных регуляторов оказалась нежизнеспособной. Повсеместно создавался товарный дефицит, процветал «черный рынок», и уровень жизни граждан неуклонно снижался.

Негативно на развитие страны влияло и отсутствие хотя бы иллюзорной демократии. Закрепленная в советской Конституции руководящая и направляющая роль единственной политической партии – КПСС, выборы с безальтернативным кандидатом от «нерушимого блока коммунистов и беспартийных», почти полное отсутствие реальных гражданских прав и свобод, – все это лишало людей ощущения причастности к управлению страной и ответственности перед обществом. Следовательно, качество производимых товаров (да и жизни в целом) становилось еще хуже.

Попытки советского руководства заменить предпринимательские и демократические стимулы коммунистической идеологией проваливались параллельно с тем, как гражданам становилась ясна нереальность главной цели, на которую эта идеология была нацелена. В итоге все составляющие идеологического воздействия – партийные и комсомольские собрания, политинформации, лозунги, первомайские демонстрации и пр. – оказались предметами раздражения и насмешек.

Коммунистическая идеология сыграла для СССР скорее плохую, чем хорошую роль и на международной арене. С одной стороны, она была стимулом присоединения неразвитых стран «третьего мира» (Кубы, Анголы, Эфиопии, ряда арабских государств и пр.) к советским военно-промышленно-политическим блокам, но, с другой стороны, она противопоставляла Советский Союз мощным и высокоразвитым государствам «первого мира». В итоге страна оказалась втянута в гонку вооружений и попала в фактическую международную изоляцию, усугубляемую «железным занавесом» – запретом свободного въезда-выезда граждан. А в современной глобализированной международной экономической системе изолированное государство, вынужденное к тому же нести колоссальное бремя расходов для обеспечения военно-политического противостояния «первому миру», нежизнеспособно.

Впрочем, судорожные попытки советского руководства вытащить страну из перманентного экономического кризиса и перегнать США в гонке вооружений привели к быстрому развитию двух «нерыночных» производственных комплексов, весьма полезных в современном мире: нефтегазового и военно-промышленного. От советского газа в значительной степени зависела вся Европа, а имя оружейника Михаила Калашникова стало в мире таким же символом СССР, как, например, Кремль.

Хорошо или плохо то, что Российская Федерация унаследовала от Советского Союза перекос экономики в сторону этих производственных комплексов, – вопрос спорный, и ответ на него мы сможем дать, лишь проанализировав однозначно положительные составляющие советского наследства.

Что можно оценить положительно, а что нет, – вопрос не менее спорный: смотря с чем сравнивать. Был ли, например, в СССР низкий уровень коррупции? По сравнению с современной Россией – несомненно, да. По сравнению с Италией тех времен – наверное, да. По сравнению с современной Италией – вряд ли. А по сравнению с Германией или Японией и того времени, и нашего, – точно нет. То же самое, только привлекая для сравнения другие страны, можно сказать и о здравоохранении, и о чистоте на улицах, и о пенсионном обеспечении, и об охране труда, и о детской смертности, и о преступности, и о качестве дорог… Да и в разных регионах СССР (как и нынешней России) статистика по любому из этих показателей благосостояния и безопасности граждан абсолютно различна.

Поэтому в качестве положительных составляющих советского наследства приведем лишь те, которые были безусловно «впереди планеты всей».

Эти слова Юрия Визбора, как известно, относились к «области балета». Другими словами, к искусству. В той же песне были и не столь известные, но тоже вполне точные слова: «советское искусство в наш век сильнее всех ракет».

Конечно, эта песня была шуточной, но и если говорить серьезно, то советское искусство (как и предшествующее ему русское искусство, в отрыве от которого советское никогда не рассматривалось) было если и не лучшим в мире, то лишь потому, что понятие «лучший» в этой области неприменимо. Кто «лучше» – Пушкин, Гете или Шекспир? Феллини, Бергман, Тарковский или Коппола? Рублев, Леонардо, Пуссен, Веласкес, Тернер, Репин или Пикассо? Можно задавать сотни таких вопросов и получать на каждый из них сотни ответов. Поэтому скажем так: русско-советское искусство было на уровне наиболее цивилизованных стран мира.

Запомним это положение, очень важное для нашего исследования, и попытаемся ответить на такой вопрос: а в чем СССР все-таки был абсолютно объективно и бесспорно первым?

 

2.

 

Ответ очень прост: по территории.

С определенным сокращением, но это советское наследство (наследство Российской Империи, если быть совсем точными) досталось Российской Федерации. И почти вся эта территория, за исключением небольшой полосы Крайнего Севера, климатически вполне комфортна для проживания. А стоит ли говорить о ее колоссальных природных богатствах?

О размерах России часто говорят со снисходительной улыбкой: мол, страна такая огромная, а стоит ли хвалиться этим, когда в ней и то не так, и это не так…

Да, всяческих «не так» очень и очень много. Но нельзя забывать о том, что в современном мире, где государственные границы почти повсеместно стабильны, территория – едва ли не главное богатство страны и залог ее развития (вспомним, как Израиль, Голландия и Япония бьются практически за каждый метр земли). И России не надо стесняться хвалиться этим богатством: оно не свалилось с неба, а было завоевано трудом и кровью многих поколений.

То, что значительная часть территории Российской Федерации до сих пор практически не освоена, и даже отсутствует круглогодичный автомобильный проезд от Москвы до Владивостока, Магадана и Петропавловска-Камчатского, – вопрос только времени. Современный мир меняется очень быстро. Что, например, в конце 1940-х годов представляла собой Африка, на территории которой было только три независимых государства? Сейчас их 53, и многие из них развиваются вполне динамично.

Но вспомним: территория Российской Империи составляла 21,8 миллионов квадратных километров, СССР – 22,4, а Российской Федерации – 17. Конечно, все равно это гораздо больше, чем у занимающей второе место Канады (10 миллионов), но сокращение очевидно. И самое неприятное, что эту территорию никто не отбирал: бывшие советские союзные национальные республики в соответствии с «ленинским принципом права наций на самоопределение» отделились сами (разумеется, катализаторами этого отделения послужили многие факторы, в том числе и международные, но все же в итоге республики сделали это самостоятельно).

На территории России тоже есть множество национальных территориальных образований, в том числе республик с вполне сложившейся государственностью. Не поведут ли они себя так же, как бывшие советские республики? Ведь право наций на самоопределение, хотя и не гарантируется конституциями большинства многонациональных государств, но повсеместно имеет множество сторонников и активно используется в международной практике как в конструктивных, так и в деструктивных целях.

Теоретически ничего плохого в праве наций на создание собственных государств нет. Но на практике этот принцип вступает в противоречие с еще одним базовым принципом – территориальной целостности существующих стран. И вопрос выбора между этими двумя принципами либо пропорции их применения решается по-разному – и в каждую историческую эпоху, и в условиях конкретной международной обстановки, и в условиях каждой конкретной страны и нации.

Мы помним, с какой болью, с какими трагедиями проходил распад СССР. Помним кровь в Тбилиси, Вильнюсе, Карабахе, Сухуми, Алма-Ате, Оше, Баку, да и в самой Москве. Помним миллионы беженцев, помним нищих стариков и беспризорных детей, помним раздачи «гуманитарной помощи»... Помним и то, как распад СССР чуть было не продолжился в отношении Российской Федерации, как вели себя (и продолжают вести) сепаратисты в Чечне, Ингушетии, Дагестане, Татарстане… Помним и то, сколько русских живет на Северном Кавказе или в Якутии, сколько татар – в Башкортостане, сколько хакасов – в Чите, сколько самых разных национальностей – в Москве, Петербурге, всех областных и районных центрах… И что, нам придется пережить еще один распад страны – на сей раз Российской Федерации? Опять кровь, опять беженцы, опять нищета? Нет уж, хватит.

Поэтому в современных условиях выбор для России очевиден: не право наций на самоопределение, а территориальная целостность. Это необходимое условие гражданского спокойствия, стабильности и эффективного развития страны.

А поскольку, как мы уже говорили, в современном мире территория – главное богатство каждого государства, залог его успешного развития, то вывод таков: поскольку Россия по количественным и качественным показателям территории – бесспорно первая в мире, то и исторические перспективы развития нашей страны по сравнению с другими странами наиболее благоприятны. Но при одном главном условии – если удастся эту территорию сохранить, что является крайне непростой задачей в условиях негативной инерции, вызванной совсем недавним (а что для истории двадцать лет!) распадом СССР.

Согласно статье 4 Конституции РФ, «Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории». Не пустая ли это декларация? Способны ли общество и государство выполнить эту задачу – как в ближней, так и в дальней исторической перспективе? Попросту говоря, не потеряет ли когда-нибудь Россия свою территорию?

Территорию можно потерять либо при военном нападении извне (впрочем, в отношении России с ее атомным оружием это пока что столь же нереально, как было нереально в отношении СССР), либо при воздействии сепаратистских тенденций. Последние, в свою очередь, могут «подпитываться» как извне, так и изнутри страны.

А кем «подпитываться»? Врагами? Да, конечно. Но поиск «внешних и внутренних врагов» рано или поздно вырождается в наивные утверждения солдат из романа Александра Куприна «Поединок»: «Унешними врагами являются все те самые государствия, с которыми нам приходится вести войну. Францюзы, немцы, атальянцы, турки, ивропейцы… Унутренними врагами мы называем усех сопротивляющихся закону… Это бунтовщики, стюденты, конокрады, жиды и поляки». (Стоит ли уточнять, что Польша тогда была частью России?).

И в наше время наивность этих слов состоит не только в нелитературном языке и перечне конкретных «врагов», а прежде всего в том, что, по большому счету, поиск глобальных стратегических противников бесплоден: если страна сильна, с ней в той или иной степени дружат и сотрудничают практически все – и вне, и внутри этой страны. Если страна слаба, то враги активизируются повсеместно. К сожалению, так устроен наш несовершенный мир, в котором усиление сильных происходит прежде всего за счет ослабления слабых.

Сила в ее примитивном понимании – военном – в наше время второстепенна: если против страны целенаправленно ополчится все мировое сообщество, ей не выжить, даже обладая самым современным вооружением. Ее гибель (как минимум, смена государственного строя, как в Ираке) – вопрос времени. Российскую Федерацию в этом случае, скорее всего, развалят, как развалили СССР, несравненно сильнее военизированный, но противопоставивший себя большей части цивилизованного мира. Развалят и изнурительной гонкой вооружений, и политико-экономической изоляцией, и разжиганием национальной розни, и множеством других деструктивных действий. Поэтому под силой мы понимаем сочетание высокого авторитета страны на международной арене и высокого уровня жизни и безопасности граждан. Напомним, что то же самое мы определяли и как показатели развития.

И поэтому мы делаем важнейший вывод: главная стратегическая цель развития Российской Федерации, «идея для России» – сохранение ее территориальной целостности.

Способы ее сохранения – повышение уровня жизни и безопасности граждан и авторитета страны на международной арене. Это приоритетные направления развития страны. Все способствующие этому процессы, происходящие в мире, государстве и обществе, – позитивны. Все процессы, прямо или косвенно ведущие (или потенциально способные привести) к распаду страны, – негативны.

 

3.

 

Рассмотрим конкретные действия, которые были бы полезны в контексте обозначенных нами приоритетных направлений.

Первое направление – повышение уровня жизни граждан. И здесь речь прежде всего пойдет об использовании в этих целях самой территории, точнее, ее природных ресурсов.

Многие считают, что развитие нефтегазового комплекса тормозит развитие других отраслей российской экономики. Иногда можно услышать что-то вроде: «Чем добывать нефть и газ, лучше бы делом занялись».

Но на самом деле одно другому нисколько не мешает. Наоборот, нефтегазовые доходы – это возможность реструктуризации всевозможных перекосов экономики, доставшихся России в наследство от СССР. Пока в недрах есть нефть и газ, пока они востребованы на мировом рынке, пока человечество не перешло на альтернативные энергоносители, – надо их использовать по максимуму. То же самое относится и ко всем остальным полезным ископаемым – золоту, алмазам, урану и пр.

А поскольку использовать недра надо по максимуму, для этого желательна их национализация – чтобы доходы от них поступали не на счета оффшорных компаний в иностранных банках, а непосредственно в государственный бюджет (здесь и далее, говоря о государственном бюджете, мы будем иметь в виду и региональные бюджеты, так как установление их пропорций – тоже задача государства). Возможно, государственные чиновники не смогут так же эффективно управлять добычей полезных ископаемых, как частные собственники, – но все равно в итоге, как говорится, дешевле обойдется. И это к тому же будет куда логичнее – чтобы недра, являющиеся общим достоянием граждан России, принадлежали государству и обществу, а не были поделены между несколькими корпорациями.

Проблема привлечения для разработки недр и переработки полезных ископаемых иностранных компаний, которая сейчас решается путем участия последних в уставном капитале добывающих и перерабатывающих российских корпораций, может решаться гораздо более простым и контролируемым путем – концессий, т.е. сдачи в эксплуатацию на определенных условиях природных богатств, предприятий и других хозяйственных объектов, принадлежащих государству. Так было и в Российской Империи, и в ранние годы советской власти – до начала сталинской индустриализации, основанной не на заинтересованности людей в результатах своего труда, а на рабском принуждении (показного энтузиазма хватало ненадолго). В.И. Ленин справедливо писал о концессиях: «Мы приносим жертвы, отдавая иностранному капиталу миллионы ценнейших материалов..., но в то же время мы должны получить необходимые нам выгоды, т.е. увеличение количества продуктов и, по возможности, улучшение положения наших рабочих, как занятых на концессионных предприятиях, так и незанятых».

Леса тоже желательно объявить государственной собственностью, но полностью прекратить их экспорт, да и на внутреннем рынке резко ограничить их потребление путем существенного повышения отпускных цен на древесину. Леса – залог хорошей экологической обстановки в стране. Их вырубка может производиться только в тех случаях, если необходимо строить дороги, линии электропередач и прочие объекты инфраструктуры.

Национализация полезных ископаемых существенно повысит доходы бюджета от их продажи. Куда должны пойти эти деньги?

В СССР они шли на непомерно раздутый военно-промышленный комплекс. Об адекватных пропорциях этого комплекса для России мы поговорим чуть позже, но ясно, что страна в любом случае не должна втягиваться в новую гонку вооружений, и, соответственно, деньги «из недр» можно будет употребить на многое другое. Повышение пенсий, пособий, зарплат в бюджетной сфере, строительство дорог и прочих объектов инфраструктуры, развитие городов, экология… Все это делать необходимо, но главным направлением использования этих денег должно быть снижение налогов (выпадающие доходы от этого снижения должны компенсироваться деньгами «из недр»).

Насколько именно удастся снизить налоги, зависит от того, насколько поднимутся доходы бюджета от национализации полезных ископаемых. (В идеале – оставление минимального налога с оборота и столь же минимальных взносов на социальное страхование). В любом случае у граждан не должно возникать желания получать зарплату в «конвертах», а у бизнесменов – прятать прибыль в оффшорных компаниях.

Что даст такое кардинальное снижение налогов (разумеется, с законодательной гарантией того, что они не будут повышены в обозримом будущем)? Даст главное – колоссальный приток инвестиций в экономику. А это новые рабочие места, снижение цен и стабилизация рубля, а значит, повышение уровня жизни граждан.

Несомненно, есть риск того, что в переходный период – когда налоги уже снижены, но производство еще не заработало и бюджет формируется преимущественно за счет доходов от добычи полезных ископаемых, – цены на последние упадут в связи с каким-нибудь очередным глобальным экономическим кризисом. Но глобальные кризисы так часто не происходят, и надо полагать, что до следующего у нас еще есть время. И за это время должно начать эффективно работать производство – и промышленное, и сельскохозяйственное. Во всяком случае, такую задачу поставить необходимо, и ее выполнение абсолютно реально.

А для подстраховки на случай подобных кризисов можно продолжать финансовую политику последних лет – создание стабилизационного фонда. Да, пока устойчивость рубля не обеспечена собственной экономикой, стабфонд придется продолжать держать в долларах и в других мировых валютах. Но долларовые накопления ни в коем случае не означают, что Россия поддерживает экономику США, – наоборот, любой доллар в кармане гражданина или на банковском счете государства означает лишь то, что Соединенные Штаты обязаны предоставить товары на этот доллар. А поскольку эти же доллары лежат и в карманах самих американцев, то США вряд ли свои обязательства нарушат – во всяком случае, в обозримом будущем. А за это время рубль должен успеть укрепиться.

Выполнению той же задачи – укрепления рубля – должно способствовать и снижение ввозных таможенных пошлин. (Это снижение может быть осуществлено пропорционально снижению налогов и тоже будет зависеть от того, насколько поднимутся доходы бюджета от национализации полезных ископаемых). Да, на российский рынок хлынут дешевые импортные товары, – но и у отечественных производителей будет настолько облегченный налоговый режим, что они смогут выдержать эту конкуренцию. И в конечном итоге конкуренция и между отечественными, и между иностранными производителями будет вести к дальнейшему снижению цен, – а значит, и к остановке инфляции, и к укреплению курса рубля.

Такое развитие экономики России возможно при условии грамотного использования ее главного богатства – территории. А стратегической целью этого развития является сохранение территории как залога дальнейшего развития. Круг замкнулся. Точнее, это не круг, а восходящая спираль повышения уровня жизни граждан. Частично – и повышения их безопасности.

А почему частично? А потому, что мы пока говорили лишь об экономической составляющей безопасности жителей России – об укреплении рубля, гарантированных рабочих местах, справедливой оплате труда, высоких пенсиях и пособиях, сохранности сбережений и т.п. Здоровье людей – еще одна важная составляющая их безопасности – тоже тесно связана с экономикой: будут у государства деньги – будет и высокий уровень общедоступного здравоохранения.

Но у безопасности граждан есть и другие составляющие, связанные с необходимостью их личной защиты – и от нападения на страну извне, и от преступности, и от терроризма, и от незаконных действий правоохранительных органов, и от неправедного судопроизводства, и от чиновничьего произвола… Главная стратегическая цель – сохранение территориальной целостности – тоже тесно связана с личной безопасностью граждан. Ведь если страна распадется, то, как мы уже говорили, опять появятся беженцы, польется кровь, – и какая тогда может быть у людей личная безопасность?

Защиту территориальной целостности страны и личную защиту граждан обеспечивают армия, военно-промышленный комплекс, суды, милиция, прокуратура, спецслужбы и прочие ведомства, содержание которых стоит дорого. Настолько дорого, что экономика СССР этих расходов не вынесла, и ее развитие вместо восходящей спирали пошло по нисходящей. Не ждет ли та же участь экономику России?

Нет, не ждет в случае принятия ряда простых предложений, позволяющих достичь оптимального баланса между эффективной защитой граждан и страны – с одной стороны, и высоким уровнем жизни – с другой.

Прежде всего, необходимо существенно сократить и оптимизировать армию, оставив только стратегическое ядерное оружие и полноценные общевойсковые «силы быстрого реагирования» (включающие в себя авиацию, флот, вспомогательные войска и пр.). Этого будет вполне достаточно и для того, чтобы никто на Россию извне не напал, и на тот случай, если страна все же окажется втянутой в какой-либо локальный конфликт. Соответственно, военная служба сможет стать полностью контрактной, и тогда, наконец, исчезнут отголоски времен массовой Советской Армии – всеобщая воинская обязанность и военные кафедры в гражданских вузах. Весенне-осенние призывы, давно уже превратившиеся в откровенные облавы на молодых людей с целью привлечения в войска дешевой рабочей силы, должны уйти в прошлое.

Из наследства СССР, доставшегося России в этой области, особое внимание необходимо уделить военно-промышленному комплексу. Его можно и должно развивать в той мере, в которой его продукция будет нужна усовершенствованной российской армии и конкурентоспособна на мировых рынках. Тогда и армия будет оснащена самым современным оружием, и государственный бюджет получит дополнительные доходы от экспорта вооружений, без которых наш несовершенный мир с множеством «горячих точек» пока что жить не может.

Необходимо принять кардинальные меры в отношении органов внутренних дел, которые еще с советских времен имеют негативную традицию не предотвращать преступления, а действовать по печально известному принципу: «Обращайтесь к нам, когда вас убьют». Очевидна и непомерная раздутость штатной численности милиции (где еще в цивилизованном мире можно увидеть на улицах столько постовых, а на дорогах столько инспекторов?) в ущерб качественной подготовке кадров. А наглость, беззаконие и мздоимство немалой части этих кадров, особенно в провинции, тоже были притчей во языцех еще в СССР.

Значит, главной задачей является всемерное снижение «человеческого фактора» в работе органов внутренних дел. Современная электроника предоставляет для этого достаточные возможности. Повсеместная установка камер слежения, полная компьютерная база данных по всем гражданам Российской Федерации, обязательная дактилоскопия (благо сейчас для нее уже не надо мазать пальцы чернилами), снятие прочих биометрических данных... Вплоть до вживления ранее судимым гражданам под кожу микрочипов, дающих возможность постоянно отслеживать их местоположение и действия. (Последняя мера позволит более широко применять условное наказание вместо реального лишения свободы, тоже ложащегося на государственный бюджет тяжелым бременем).

Законопослушным людям эти меры «тотальной слежки» могут быть неприятны? Да, но оказаться жертвой преступления – еще более неприятно. Мы же спокойно относимся к тому, что в аэропортах видеокамеры установлены даже в туалетах: все понимают, что это необходимо для предотвращения террористических актов. И так же точно люди поймут, что отпечатки пальцев у них снимают в целях их же безопасности. Да и один раз в жизни пройти биометрический анализ куда менее неприятно, чем всю жизнь созерцать на улицах скучающих постовых милиционеров.

Если же преступление не удалось предотвратить, его необходимо раскрыть. Невозможно запугать преступников ужесточением уголовного законодательства (что постоянно предлагают многие «горячие головы», чаще всего в популистских целях), если отсутствует неотвратимость наказания. И здесь необходимо, чтобы технические методы следствия, использующие достижения современной электроники, физики, химии, биологии и пр., применялись сотрудниками правоохранительных органов не только в детективных телесериалах, но и в жизни.

 

4.

 

Но все эти и им подобные меры не будут эффективными, если в правоохранительных органах (как и вообще в государственном аппарате) будет продолжать процветать коррупция – пожалуй, единственный негативный показатель, по которому Россия однозначно «обогнала» СССР. Во многом коррупция обусловлена неясностью и неадекватностью законов и подзаконных актов, но дело не только в них. Годы «безвременья» – 1990-е – создали отрицательную инерцию, с которой бороться крайне тяжело, потому что коррупция – как наркотическая зависимость: начать легко, а прекратить трудно. Как говорится, вход – рубль, выход – два.

Приведем простой пример. Поскольку в райцентре N дорожная разметка нанесена так, что не выезжать на встречную полосу невозможно, а такой выезд карается лишением водительских прав, то имеет место одно из двух: либо все N-ские автомобилисты давно уже лишены прав (а это не так), либо N-ский отдел ГИБДД коррумпирован и берет взятки. И если дорожную разметку сделать адекватной, то коррупция и взяточничество в этом отделе ГИБДД существенно снизятся сами собой, без вмешательства службы собственной безопасности или прокуратуры. Но поскольку нанесение дорожной разметки тоже находится в руках ГИБДД (не прокуратуре же, в самом деле, рисовать на дорогах линии!), то ничего не меняется. Порочный «заколдованный круг» замкнулся.

А ведь сотрудник N-ского ГИБДД, виртуозным жестом засовывающий полученную купюру за обшлаг рукавицы, – официальный уполномоченный представитель исполнительной власти Российской Федерации! Иными словами, взятку у водителя берет сама Россия, – со всеми ее республиками, краями и областями, лесами, полями и реками, городами и селами, заводами и фабриками, президентом и правительством! И как должны после этого относиться к своей стране жители райцентра N? Будут ли они предпринимать какие-либо усилия для поддержки государства, позволяющего милиции обирать граждан? Соответствует ли такая ситуация обозначенной нами стратегической цели развития России? Конечно же, нет.

Таких примеров можно привести неисчислимое множество из самых различных сфер гражданских взаимоотношений. Почему так происходит – понятно: чиновники, зараженные «вирусом коррупции», думают не об интересах граждан либо страны в целом, а о себе – точнее, о своем кармане. Но что можно сделать, чтобы они думали не только о себе?

Зададимся еще одним вопросом. Невозможно пресечь подготовку всех преступлений, невозможно и раскрыть все совершенные преступления. Значит, необходимо добиваться того, чтобы у людей не возникало желания совершать преступления. Какие есть для этого способы?

Еще вопрос. Любое повышение уровня жизни граждан не бывает одинаковым для всех. Все равно одни будут жить лучше, другие – хуже (не только в материальном, но и в моральном плане), и это во все времена было источником социальной напряженности. Как сделать так, чтобы люди воспринимали эту ситуацию спокойно и старались сами жить лучше, а не добиваться того, чтобы другие жили хуже?

Во времена СССР на эти и другие подобные вопросы отвечали просто: необходимо «идеологическое воспитание». Это «воспитание» заключалось примерно в следующем: «Дорогие товарищи, потерпите немного, поработайте честно, подумайте не только о себе, но и о вашей советской стране, и вам за это когда-нибудь будет каждому по потребностям». Это наивно? Неактуально? Да, но что в наше время можно предложить взамен?

В принципе, «идея России», т.е. сформулированная выше главная стратегическая цель развития страны, вполне подходит для прямого идеологического воздействия – и для преподавания на «уроках духовно-нравственного воспитания», и для вывешивания на рекламных щитах лозунгов вроде: «Россиянин! Территориальная целостность твоей страны – залог и ее, и твоего процветания!». Но этого мало. Граждане современной России еще слишком хорошо помнят времена советской идеологии, и если любые, пусть даже самые высоконравственные и актуальные, идеи «насаждаются сверху», к ним быстро развивается стойкое неприятие. Отношение людей к «идее России» не должно быть таким, как к «идее СССР» в песне Александра Галича:

 

«…А вы нас вели

от победы к победе!

И тосты кричали

во славу победы:

Ну, пусть не сегодня,

Так – завтра,

так – в среду!

Добейте! Достройте!

Дожмем! Приурочим!..

А мы, между прочим,

А мы, между прочим,

Давно – положили – на вашу победу!»

 

Поэтому нужно, чтобы эти идеи шли, как говорится «из сердца». А для этого надо повышать культурно-нравственный уровень людей. Другого пути здесь нет.

В любом социуме экономика, политика и культура находятся в теснейшей взаимосвязи, и одно не может существовать без другого. Например, если культура разгромлена и люди «с младых ногтей» не имеют никакого понятия о чести, совести и порядочности, то воровство в таком обществе объективно непобедимо (к каждому потенциальному вору милиционера не приставишь). В свою очередь, где воровство, там массовая неуплата налогов – действительно, зачем платить, если все равно чиновники все разворуют? (Обычно, правда, последнее уже называется не воровством, а коррупцией, но суть от этого не меняется). А следствие этого – нищенские пенсии и зарплаты в бюджетной сфере. В том числе и в правоохранительных структурах, призванных пресекать воровство. Следовательно, коррупция «силовиков» неистребима – иначе они просто не выживут. А тогда борьба с воровством становится еще слабее, воровать будут еще больше, налогов платить будут еще меньше, и зарплаты будут еще ниже... Замкнулся порочный «заколдованный круг».

То же самое можно сказать и в отношении, например, терроризма. Если человек с детства приобщен к гуманистической культуре, то вероятность его вовлечения в террористическую группировку существенно снижается. И это единственный по-настоящему действенный путь борьбы с терроризмом. Все остальные меры столь же малоактуальны, как увеличение числа постовых милиционеров, проверяющих документы у граждан. И дело даже не в том, что любой террорист имеет самые безукоризненные документы. Дело в том, что глобальная стратегическая инициатива в войне против терроризма сегодня у противника. А перехватить эту инициативу позволит только повышение культурного уровня граждан, пропаганда нравственных, гуманистических ценностей. Не зря главный рассадник терроризма в мире – малоразвитые страны с господствующей антигуманистической идеологией.

Это еще один «заколдованный круг» общественных отношений. А в корне всех этих кругов стоит, как ни крути, культура. Жизнь человека начинается с воспитания – так же точно и жизнь общества начинается с культуры. И параллельно с повышением уровня жизни и безопасности людей основной заботой государства должно стать внедрение в сознание людей культурных, духовных и нравственных ценностей.

Наверное, если в бюджете денег хватает с избытком, то любые социальные проблемы теоретически можно решать на уровне «хлеба и зрелищ» в Древнем Риме. Дать всем жителям страны весомые социальные гарантии, льготы и пособия, «духовную жвачку» в виде сериалов и поп-концертов, – и большинство будет вполне довольно (хотя это не аксиома, т.к. социальное расслоение, коррупция и прочие пороки общества все равно останутся). Но в российском бюджете особого избытка денег не было, даже когда цена нефти превышала все, даже самые смелые, прогнозы. Да и невозможно тратить на социальные нужды и увеселения все деньги – надо еще и безопасность страны и граждан обеспечивать, и стабилизационный фонд пополнять…

А в отношении повышения культурного уровня людей можно перефразировать известную пословицу относительно вежливости: ничто не дается государству так дешево и не ценится так дорого, как культура. Ценится и внутри страны, так как культурные люди и дело свое делают лучше, и преступлений меньше совершают, и на улицах меньше мусорят, и более толерантны к людям других национальностей, и «стоят» меньших денег, так как готовы работать на перспективу, а не ради сиюминутной выгоды… Ценится и на международной арене.

Международный авторитет государства невозможно завоевать только «кнутом» (военным – в виде атомного оружия, мощной армии и т.п., экономическим – в виде большого объема экспорта, конвертируемой валюты, инвестиционного проникновения во все развитые страны и т.п., политическим – в виде членства во всевозможных международных организациях и т.п.). Необходим и «пряник»: к стране должно хорошо относиться мировое общественное мнение. Известные слова императора Тиберия: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись!» в наше время неприменимы: мы уже говорили, что если страну возненавидят во всем мире, то рано или поздно ее начнут «душить». (Пожалуй, большинство проблем, с которыми сегодня сталкиваются США, связаны именно с тем, что в последние десятилетия к этому государству перестали по-настоящему хорошо относиться граждане даже стран-союзниц).

А самый эффективный «ключ» к сердцам людей во всем мире – культура и ее важнейшая составляющая – искусство. Если первые ассоциации, возникающие у иностранцев в отношении России, звучат как «Vodka, Mafia, Prostitutes», – значит, дело плохо. Если «Pushkin, Chaikovsky, Repin» – значит, все нормально.

 

5.

 

Советская власть еще с времен Сталина относилась к искусству как к «идеологическому фронту» и вниманием его не обделяла. Одних творцов возвышала, других изгоняла или убивала. Но, как известно, искусство ни изгнать, ни убить нельзя, поэтому итог был обратным: мало кто в советском обществе был равнодушен к проблемам мира искусства. А поскольку за происходящим в СССР пристально следил весь мир, то внимание советского общества означало и внимание всего мира. Людей волновала судьба и Иосифа Бродского, и Александра Солженицына, и Оскара Рабина, и Сергея Параджанова, и многих других гонимых творцов. И не только гонимых. На фоне общего интереса к российско-советскому искусству даже вполне «обласканные властью» Илья Глазунов или Александр Шилов имели немалый успех в заграничных турне. Ясно, что партийные идеологи «подсовывали» их Западу, чтобы создать альтернативу «андеграунду», но Европа и США тогда были готовы «переварить» все, что угодно.

Иными словами, имела место сильнейшая «раскрутка» искусства СССР – и «советского», и «антисоветского», и «нейтрального». И в этом искусстве еще с времен Российской Империи были особенно сильны именно гуманистические традиции. И эти колоссальные «наработки» Российская Федерация может использовать еще очень и очень долго. И они еще много десятилетий (если не столетий) могут служить имиджу страны в глазах мирового сообщества. Необходимо лишь хранить и развивать эти традиции.

Но культура культуре рознь, и искусство искусству рознь.

В 1990-х годах отгремели первые «Арт-Мифы», «Русские Сотбисы» и «Арт-Манежи». Прошли по стране и миру фильмы Андрея Тарковского, Алексея Германа и Александра Прошкина. Было построено несколько зданий, отличающихся современной стилистикой и при этом прекрасно вписанных в историческую среду... И казалось, что еще немного, еще чуть-чуть, – и поедут туристы смотреть не только Кремль, Большой Театр и «офонаревший» Арбат с матрешками, но и новое искусство новой России. И это искусство будет, как и раньше, с триумфом объезжать весь мир.

Но параллельно – тогда же, в девяностых годах – мало-помалу стали пробиваться ростки совсем другого облика российского искусства. Этот облик нельзя назвать даже азиатским – Азия Азии рознь, в конце концов, Япония тоже находится в Азии. Скорее так: азиатским в худшем смысле этого слова. Или еще точнее: обликом «третьего мира». И в конце девяностых произошел «коренной перелом», и немалые деньги из государственного бюджета потекли на поддержку именно этого «искусства». На возведение монументов типа московского «Петра I», на поощрение выхолощенных «традиций русского реализма», на строительство эклектичных зданий и персональных музеев тех творцов, которые «делают красиво», то есть по-купечески пышно и аляповато.

Конечно, велик соблазн обвинить во всем столичного мэра Юрия Лужкова с его командой, сказать, что он сознательно изуродовал Москву – лицо России – бездарными монументами, купеческими башенками и персональными музеями своих любимцев. И на этом успокоиться. Мол, субъективный фактор сработал. Вот был бы Лужков поинтеллигентнее, да художественный вкус у него был бы получше... Но в российских регионах творится то же самое, что в Москве, причем зачастую в гипертрофированных формах. Что, и там «субъективный фактор» – у всех губернаторов, без исключения?

К тому же негативные тенденции в искусстве имеют параллели и в других сферах культуры. Например, отношение к музеям во всех регионах России одинаковое: финансирование «по остаточному принципу». Отношение к сохранности исторической среды российских городов тоже практически везде одинаковое: наплевательское (другого слова не подберешь, особенно когда вспомнишь «Ледовый дворец» в Коломне или будущий газпромовский небоскреб в Петербурге). Такое же отношение к большинству памятников архитектуры. Русская православная церковь при повсеместном строительстве своих храмов и пропаганде своих религиозных взглядов и обрядов пользуется безусловной поддержкой государства, что напрямую дискриминирует мусульман, буддистов и последователей других конфессий (эта ситуация уже напрямую угрожает духовному единству граждан России и, следовательно, территориальной целостности страны). Государственные телеканалы заполнены дешевыми сериалами и боевиками…

Последнее утверждение кому-то может показаться спорным, так как существует государственный специализированный телеканал – «Культура». Да, он существует, но к нему применимы строки, которые арт-критик и поэт Вильям Мейланд в конце 1990-х годов посвятил его печатному собрату – газете «Культура»:

 

Давно взалкал и верую,

Но до чего ж ты серая!

 

А в последнее время ситуация с телеканалом «Культура» стала еще хуже, так как он начал периодически показывать документальные фильмы о том, как создавались атомные бомбы, баллистические ракеты, стратегические бомбардировщики и пр. Если бы это шло по телеканалу министерства обороны «Звезда», никаких вопросов не возникало бы. Но подобная тематика на «Культуре» волей-неволей воскрешает в памяти людей времена «советской угрозы», и это еще менее способствует улучшению имиджа страны в глазах мирового сообщества, чем засилие «купеческого китча».

И что – все это тоже из-за субъективного фактора чиновников высшего, среднего и низшего звена? Что-то многовато получается субъектов, формирующих субъективный фактор. Может быть, эта ситуация все же объективна?

Да, пока что она, к сожалению, объективна, так как в России еще в «безвременье» 1990-х сложилась негативная традиция: государство склонно предоставлять культуре развиваться по законам рынка, как торговле или производству. Это не исключает поддержку из государственного бюджета (ведь и в торговле, и в производстве тоже имеют место инвестиции, выдаются льготные кредиты, поощряются инновации, малый и средний бизнес и т.п.), но в условиях рынка поддержка осуществляется прежде всего там, где есть шанс рано или поздно получить материальную прибыль. В культурной же сфере мало что приносит такую прибыль. Точнее, приносит, и немалую (мы уже говорили, что культурный человек лучше работает и дешевле обходится), но эта прибыль настолько косвенна и находится в настолько дальней перспективе, что ни бизнес-план, ни технико-экономическое обоснование на нее не составишь.

В итоге оказывается, что государством в первую очередь поддерживаются либо самоокупающиеся мероприятия (развлекательные телепрограммы, сериалы, поп-концерты, строительство пышных и аляповатых зданий, потакающих неразвитому вкусу заказчиков, и т.п.), либо примитивные идеологемы, на которые у людей еще с советских времен развился стойкий иммунитет (псевдопатриотические монументы, «бряцание оружием» с телеэкранов и т.п.). А все остальное – «по остаточному принципу».

Конечно, как сказал бы Полоний из шекспировского «Гамлета», в этом безумии есть своя система. Но все равно с точки зрения главной стратегической цели развития Российской Федерации это – безумие. Чем же еще является столь неэффективная трата денег, фактически обрекающая на вымирание цвет российской культуры и никоим образом не соответствующая задачам гуманизации общества и повышения авторитета страны на международной арене?

А соответствует этим задачам только культура гуманистической направленности, улучшающая отношение к России мирового цивилизованного сообщества. Ее-то и необходимо поддерживать из государственного бюджета. И при выделении на объекты культуры и культурные мероприятия буквально каждой копейки следует отвечать на два вопроса:

– на гуманистические ли цели выделяются деньги?

– улучшает ли то, на что выделяются деньги, имидж России в цивилизованном мире?

Это ни в коем случае не значит, что все явления культуры, не соответствующие этим целям, надо «по-советски» запрещать (если только это не прямая пропаганда экстремизма, насилия, нарушения территориальной целостности страны и пр.). Задача другая: создание для гуманистической культуры и подлинного искусства оптимальных условий для проникновения в умы и сердца граждан. А коммерчески привлекательная «масс-культура» и так не пропадет, просто ее надо, как говорится, немного потеснить.

Аналогичные цели – гуманистическую направленность и улучшение отношения к России мирового цивилизованного сообщества – должны преследовать фундаментальная наука и образование (в широком смысле – тоже составляющие культуры), и аналогичными вопросами должно задаваться государство, выделяя деньги на их развитие. Здесь тоже очень сильны позитивные традиции советских времен (достаточно отметить, что тот, кто по мировым стандартам «доктор», – в России, как и в СССР, лишь «кандидат»), и их следует сохранять и приумножать, пока не поздно.

А поздно будет тогда, когда уйдет последнее поколение, заставшее СССР в мало-мальски зрелом возрасте. После этого те, кто захочет изменить что-либо в лучшую сторону в культуре, науке и образовании (да и в России в целом), будут вынуждены начинать «с чистого листа», что несравненно сложнее.

Если страна слаба (и в политическом, и в экономическом, и в военном, и в культурном отношении), то рано или поздно ее граждане прямо или косвенно, в той или иной форме станут рабами других стран, так как с времен древнего мира изменились формы рабства, но не его суть. Поэтому Россия должна быть сильной.

Напомним, что под силой мы понимаем сочетание высокого уровня жизни и безопасности граждан и высокого авторитета страны на международной арене. И если удастся реализовать все меры, предложенные в этой статье (в том числе и повышение культурного уровня людей как залог эффективности их труда, успешной борьбы с коррупцией, преступностью и прочими пороками общества), то у страны будет достаточно сил для выполнения ее главной стратегической цели – сохранения территориальной целостности в нашем непростом, непрерывно меняющемся мире.

Если же страна сильна, но слаба ее культура, – ее граждане тоже станут рабами, только не у «чужих», а у «своих». И дело не только в том, что в стране в этом случае может установиться политическая диктатура. Анархия по образцу и Нестора Махно, и России 1990-х годов, – тоже одна из форм рабства, только «хозяевами» оказываются бандиты, олигархи, коррумпированные чиновники и сотрудники правоохранительных органов… Да и не только они, а вообще любой более сильный – для более слабого.

И для большинства граждан анархия страшнее политической диктатуры. Во-первых, диктатор – далеко, а бандит или коррумпированный милиционер – рядом. Во-вторых, в случае диктатуры хотя бы есть кому жаловаться, а в случае анархии жаловаться некому. Если других вариантов нет, то, как говорится, из двух зол выбирают меньшее.

И только повышение культурного и образовательного уровня граждан позволит избежать любого из этих двух зол – и политической диктатуры, и анархии. Наверное, не зря в 1920-е годы, во время массовой «ликвидации безграмотности», первыми словами, которые писали учащиеся всех возрастов, были: «Мы не рабы».

Действительно, образованные и культурные граждане России рабами не будут. Ни у чужой страны, ни у «своего» диктатора, ни у сулящего «золотые горы» безответственного политика-популиста, ни у бандита, ни у милиционера, ни у начальника, ни у соседа.

Единственная приемлемая диктатура для образованных и культурных людей – диктатура закона, основанная на соблюдении конституционных прав и свобод. Только такие граждане, несущие в умах и сердцах «идею России» – глобальную стратегическую цель и приоритетные направления развития страны, – смогут сохранить для будущих поколений свое великое государство и его великую культуру.

 

Все материалы, размещенные на сайте, охраняются авторским правом.

Любое воспроизведение без ссылки на автора и сайт запрещено.

© С.В.Заграевский

 

НА СТРАНИЦУ «СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА»

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА