НА СТРАНИЦУ «НАУЧНЫЕ ТРУДЫ»

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

 

С. В. Заграевский

 

НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПАМЯТНИКОВ АРХИТЕКТУРЫ

АЛЕКСАНДРОВСКОЙ СЛОБОДЫ

 

Опубликовано: М.: Алев-В, 2008 г. ISBN 5-94025-095-5.

ПРЕДИСЛОВИЕ

глава 1: вопросы датировки памятников Александровской слободы XVI века

глава 2: реконструкция церкви Алексея митрополита

глава 3: вероятный автор памятников архитектуры александровской слободы 1510-х годов

ГЛАВА 4: происхождение шатрового зодчества

ПРИЛОЖЕНИЕ: Вольфганг Вольфгангович Кавельмахер

часть 1: В.в. Кавельмахер – историк архитектуры и реставратор

Часть 2: БИБЛИОГРАФИЯ В. В. КАВЕЛЬМАХЕРА

Часть 3: НЕМНОГО О МОЕМ ОТЦЕ (воспоминания о В.В.Кавельмахере)

Часть 4: НЕКРОЛОГ В. В. КАВЕЛЬМАХЕРА

ПРИМЕЧАНИЯ

 

глава 2

реконструкция церкви Алексея митрополита

 

Как мы уже говорили в гл. 1, церковь Алексея митрополита – столпообразное здание внутри существующей Распятской колокольни Александровской Слободы (рис. 4) – была в 1940-е годы открыта и исследована П.С.Полонским1. В 1980–1990-е годы исследование этого здания продолжил В.В.Кавельмахер2.

 В начале 2000-х годов архитектурно-археологические исследования автора этой книги подтвердили факт значительного временного разрыва (в несколько десятилетий) между постройкой колокольни и ее перестройкой в 1560–1570-х годах (см. п. 5 гл. 1). Это позволило нам уверенно датировать церковь Алексея митрополита (как и построенных одновременно с ней3 храмов Покрова, Троицы и Успения в Александровской Слободе) 1510-ми годами.

Исследования П.С.Полонского, предложившего первую реконструкцию церкви Алексея митрополита, показали, что храм представлял собой октагональное столпообразное здание (рис. 18)4. Посередине первого яруса снаружи проходила обходная галерея, на которую вела лестница, устроенная в треугольной пристройке к юго-западной грани октагона.

 

Распятская колокольня с церковью Алексея митрополита внутри. Разрез по линии север-юг. Чертеж П.С.Полонского.

 

Рис. 18. Распятская колокольня с церковью Алексея митрополита внутри. Разрез по линии север-юг. Чертеж П.С.Полонского.

 

 П.С.Полонский справедливо полагал, что церковь Алексея митрополита играла роль колокольни Слободы. Этот вывод следовал и из столпообразности храма, и из его однозначного назначения «под колоколы» после обстройки 1560–1570-х годов. Но неминуемо возник вопрос: где на здании 1510-х годов размещались колокола?

Теоретически колокола могли располагаться на втором ярусе здания, на обходной галерее первого яруса и на дополнительной звоннице.

П.С.Полонский полагал, что существующий свод между первым и вторым ярусами здания вторичен, т.е. был возведен в 1560–1570-е годы5. Следовательно, второго яруса, по мнению П.С.Полонского, в церкви Алексея митрополита вообще не было. Обходная галерея же была слишком узка (и, как позднее показал В.В.Кавельмахер, перехвачена двумя поясами проемных связей6), т.е. на ней могли находиться лишь самые маленькие колокола. Вопрос же местонахождения средних и больших колоколов оставался открытым.

Полагая, что на гравюре по рисунку датского посла Я.Ульфельдта, посетившего Слободу в 1578 году (рис. 19), изображена церковь Алексея митрополита до обстройки, П.С.Полонский предположил, что на оси север-юг находился еще один аналогичный столп, и между ними располагалась звонница. В итоге на реконструкции П.С.Полонского (рис. 20) мы видим «сдвоенное» здание, не имеющее аналогов в древнерусской архитектуре.

Но никаких археологических данных, подтверждающих наличие второго столпа, ни в 1940-е годы, ни в 1980-е (при весьма масштабных раскопках В.В.Кавельмахера) получено не было7.

 

Рисунок Я.Ульфельдта.

 

Рис. 19. Рисунок Я.Ульфельдта.

 

Церковь Алексея митрополита. Реконструкция П.С.Полонского.

 

Рис. 20. Церковь Алексея митрополита. Реконструкция П.С.Полонского.

 

В.В.Кавельмахер также отрицал наличие в церкви 1510-х годов второго яруса. На узкой обходной галерее, по мнению исследователя, колокола вообще не могли располагаться8.

Проведя в 1980-е годы раскопки вокруг Распятской колокольни, В.В.Кавельмахер выявил фундаменты не второго столпа, а звонницы, и показал, что аналогичная звонница имелась и у церкви Алексея Митрополита9. Эта звонница примыкала с западной стороны к треугольному выступу, в котором находилась лестница на обходную галерею (реконструкция В.В.Кавельмахером Распятской колокольни приведена на рис. 21, церкви Алексея митрополита – на рис. 22, 23 и 24).

 

Распятская колокольня. Реконструкция В.В.Кавельмахера.

 

Рис. 21. Распятская колокольня. Реконструкция В.В.Кавельмахера.

 

Церковь Алексея митрополита. Реконструкция В.В.Кавельмахера. Северный фасад.

 

Рис. 22. Церковь Алексея митрополита. Реконструкция В.В.Кавельмахера. Северный фасад.

 

Церковь Алексея митрополита. Реконструкция В.В.Кавельмахера. Западный фасад (условно изображен без примыкающей звонницы).

 

Рис. 23. Церковь Алексея митрополита. Реконструкция В.В.Кавельмахера. Западный фасад (условно изображен без примыкающей звонницы).

 

Церковь Алексея митрополита. Реконструкция В.В.Кавельмахера. План.

 

Рис. 24. Церковь Алексея митрополита. Реконструкция В.В.Кавельмахера. План.

 

Что касается рисунка Ульфельдта, то В.В.Кавельмахер справедливо полагал, что на нем изображена не церковь Алексея митрополита, а существующая Распятская колокольня10. Соответственно, поскольку звонница была зрительно отделена от основного объема, исследователь предположил, что под второй «башней» Ульфельдт подразумевал именно звонницу11.

Хотя этот вопрос касается прежде всего Распятской колокольни и, соответственно, выходит за рамки нашего исследования, мы можем высказать несколько иную точку зрения: вряд ли датский посол мог принять вытянутую по горизонтали звонницу за башню. Скорее всего, вторая башня на рисунке Ульфельдта – увенчанный церковной главкой юго-западный ризалит существующей Распятской колокольни.

А если на рисунке датского посла все же изображена церковь Алексея митрополита до обстройки, то наиболее вероятен нижеследующий вариант: звонница могла завершаться не плоской кровлей, а башенкой или главкой, и именно эта главка нашла гипертрофированное отражение на рисунке в виде второй башни.

Вне зависимости от того, что имел в виду Ульфельдт, факт наличия у церкви Алексея митрополита звонницы для больших колоколов и отсутствия второго столпа является археологически обоснованным и сомнений не вызывает.

Отметим, что В.В.Кавельмахер ввел в реконструкцию храма 1510-х годов два ряда кокошников на основании своих архитектурно-археологических исследований12, а огромный восьмигранный купол – по аналогии с храмом Петра митрополита в московском Высоко-Петровском монастыре (1514–1517 годы, рис. 25)13.

 

Собор Петра митрополита в Высоко-Петровском монастыре.

 

Рис. 25. Собор Петра митрополита в Высоко-Петровском монастыре.

 

О форме завершения церкви Алексея митрополита нам еще предстоит говорить, а сейчас поставим принципиальный вопрос: строго говоря, в реконструкциях храма 1510-х годов П.С.Полонского (рис. 20) и В.В.Кавельмахера (рис. 22, 23) мы церковь «под колоколы» не видим. Практически все колокола расположены на дополнительной звоннице, которую можно было бы пристроить к любому храму – хотя бы к соседнему Покровскому собору.

Церковь Алексея митрополита по П.С.Полонскому и В.В.Кавельмахеру – столпообразное здание неясного назначения с внутренним пространством в виде «колодца» диаметром около 6 м и высотой около 22 м, крайне «нефункциональное» с точки зрения и установки иконостаса, и проведения службы, и акустики. Проблем, связанных с «колодцеобразностью» интерьера, не решают ни неглубокие стеновые ниши, ни профилированный карниз примерно на половине высоты «колодца».

Ближайший возможный аналог такого храма – московский собор Петра митрополита – не воспринимается как «колодцеобразный» благодаря окружающему храм «венку капелл». В церкви же Алексея митрополита стеновые ниши «венком капелл» можно назвать лишь крайне условно.

Если бы церковь Алексея митрополита была высотной доминантой ансамбля Александровской слободы, ее столпообразность (и, соответственно, «колодцеобразность» интерьера) можно было бы считать самодостаточным архитектурным феноменом. Но ее высота в реконструкциях П.С.Полонского и В.В.Кавельмахера – около 22 м14, т.е. она ниже и Покровского собора (29 м), и Троицкой церкви (23 м).

Гораздо логичнее предположить, что церковь Алексея митрополита все же была «под колоколы» в буквальном понимании, т.е. имела ярус (или ярусы) звонов. Тогда на ней могли находиться малые и средние колокола, а большие благовестники могли быть вынесены на звонницу. Так было в Московском кремле (Иван Великий со звонницами), в Новгороде («часозвоня» и Софийская звонница), в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре (церковь Иоанна Предтечи «под колоколы» и звонница), в Троице-Сергиевой Лавре (Духовская церковь «под колоколы» и звонница, разобранная в 1730-е годы), в Соловецком монастыре (Никольская церковь «под колоколы» и звонница) и в ряде других древнерусских архитектурных ансамблей.

Но где на церкви Алексея митрополита могли находиться колокола? На обходной галерее, как мы уже отмечали, могли разместиться только самые малые, а где находились средние?

Прежде всего необходимо рассмотреть купольный свод между первым и вторым ярусами (см. рис. 18). Как мы уже говорили, П.С.Полонский и В.В.Кавельмахер считали его вторичным. Но сразу возникает вопрос: зачем при обстройке церкви Алексея митрополита в 1560–1570-е годы могло потребоваться его возводить? Галерея Распятской колокольни – снаружи, звоны – гораздо выше. Получился «чердак», который, по мнению В.В.Кавельмахера, служил началом гиревого короба для часов Распятской колокольни.

Но стоило ли ради создания утилитарного «чердака» возводить полноценный кирпичный купольный свод с большим (шестиметровым!) пролетом и непростыми парусными переходами от восьмерика к куполу?

Еще одно сомнение возникает в связи с технологией возведения этого свода. На карниз, располагающийся чуть ниже, поставить его было бы невозможно – карниз не выдержал бы. Значит, для устройства свода в уже существовавшем октагоне требовалось глубокое штрабление стен, которое не могло бы не оставить следов.

Снизу такие следы отсутствуют (рис. 26). До последнего времени оставалась вероятность нахождения следов штрабления сверху. Но в 2004 году расчистка и исследование автором этой книги одного из зондажей В.В.Кавельмахера15 показали: кирпичная кладка над местом примыкания свода является абсолютно ровной и ничем не нарушенной (рис. 27).

 

Свод между первым и вторым ярусами церкви Алексея митрополита. Вид снизу.

 

Рис. 26. Свод между первым и вторым ярусами церкви Алексея митрополита. Вид снизу.

 

 

Рис. 27. Свод между первым и вторым ярусами церкви Алексея митрополита. Вид сверху (складной «метр» стоит на месте примыкания свода к стене). Видно, что кладка является абсолютно ровной и ничем не нарушенной.

 

Следовательно, свод между первым и вторым ярусами является первичным, и октагон был двухъярусным уже изначально.

Высота интерьера первого яруса от пола до замка свода – 12 м, т.е. это уже не «колодец», а помещение нормальных пропорций, с нормальной акустикой.

Прежде чем мы рассмотрим вопрос о назначении второго яруса, необходимо понять, где был вход на него. Ведь между первым и вторым ярусами нет ни внутристенной лестницы, ни отверстия в своде.

Ответ на этот вопрос дало обследование еще одного зондажа В.В.Кавельмахера – около существующего входа на второй ярус церкви Алексея митрополита с галереи Распятской колокольни. Под порогом существующего входа хорошо видны остатки более узкого старого входа (рис. 28). Точнее, это был даже не вход, а «лаз», так как его порог располагался в районе нижней отметки свода, и затем на перекрытие второго яруса приходилось подниматься по своду.

 

 

Рис. 28. Остатки «лаза» на второй ярус церкви Алексея митрополита.

 

Выход из этого «лаза» «висел в воздухе» над западной гранью церкви Алексея митрополита на высоте 12 м (см. рис. 23). Как туда попадали с земли?

Никаких следов лестничной башни найдено не было. Даже если существовало ее подобие над лестницей в треугольной пристройке к юго-западной грани, то для перехода из нее требовался «мостик». Такая конструкция видится слишком сложной, и более логичным тогда было бы сделать «лаз» не в западной, а в юго-западной грани второго яруса.

Этот же контраргумент можно выдвинуть и против перебрасывания деревянной лестницы к «лазу» с кровли звонницы: проще было бы сделать «лаз» в юго-западной грани, прямо над звонницей.

Решение видится гораздо более простым: для попадания в «лаз» пользовались приставной деревянной лестницей с земли. Например, именно так осуществлялся доступ на звоны Духовской церкви Троице-Сергиевой Лавры, и высота необходимой приставной лестницы там практически такая же.

Возможно, на дверце, закрывающей «лаз», в эстетических целях располагалась икона, и тогда расположение «лаза» над западным порталом получает дополнительное объяснение.

Теперь мы можем перейти к вопросу о назначении второго яруса церкви Алексея митрополита.

Теоретически можно предположить, что это был «чердак». Но, во-первых, храм не был «теплым» и, соответственно, в «чердаке» не нуждался. Во-вторых, как мы уже отмечали в п. 5 гл. 1, окна второго яруса еще до обстройки в 1560–1570-х годах были укорочены и существенно расширены, причем вполне ровно и аккуратно (рис. 29). Вряд ли кто-то стал бы тратить такие силы и средства на то, чтобы улучшить освещение «чердака».

 

 

Рис. 29. Остатки первичных (сверху) и вторичных (снизу) окон церкви Алексея митрополита.

 

Версию нахождения на втором ярусе «верхнего храма» мы также принять не можем: на этот ярус не было постоянного и удобного входа.

Остаются только два варианта, логично вытекающих из назначения церкви «под колоколы»: второй ярус был либо ярусом звона, либо «техническим» ярусом, над которым, опять же, располагались звоны.

Колокола в XVI веке были «очапными»16: в них звонили с земли, раскачивая не язык, а колокол (такие веревки для приведения колоколов в движение мы видим, в частности, вокруг Ивана Великого на изображении «Кремленаграда» – рис. 30). Следовательно, часто подниматься на звоны необходимости не было. «Лазом» на второй ярус могли пользоваться раз в несколько месяцев – для контроля состояния колоколов, гнезд и очапов, замены перетершихся веревок.

 

Изображение колокольни Ивана Великого на «Кремленаграде».

 

Рис. 30. Изображение колокольни Ивана Великого на «Кремленаграде».

 

Теперь попробуем уточнить, висели ли колокола именно во втором ярусе церкви Алексея митрополита, или выше были еще ярусы звонов.

В принципе, небольшие окна не являются помехой для звона в колокола – так, на больших западноевропейских колокольнях звоны часто расположены во всех ярусах, в том числе и с маленькими окошками (рис. 31). Но звук в таких случаях все же теряется, поэтому колокола обычно размещают в «глухих» ярусах тогда, когда для них не хватает места в основных, «открытых» звонах.

 

Колокольня собора в Ландсхуте (Бавария).

 

Рис. 31. Колокольня собора в Ландсхуте (Бавария).

 

По всей видимости, именно эта ситуация возникла в Александровской слободе в середине XVI века, когда пришлось расширить окна второго яруса: вначале колокола висели только на звоннице и «открытых» верхних звонах, а потом места и на последних стало не хватать, и под звоны пришлось приспособить второй ярус.

Значит, существовали и «открытые» верхние звоны (как минимум, один ярус звонов). В противном случае факт расширения окон второго яруса между 1510-ми и 1560–1570-ми годами не находит удовлетворительного объяснения.

Таким образом, мы вправе говорить о том, что церковь Алексея митрополита была классической «церковью под колоколы» с небольшим помещением для службы и обходной галереей на первом ярусе и звонами на верхних ярусах.

Тогда становится понятной необходимость разборки верхних звонов и укрепления стен церкви Алексея митрополита пилонами будущей Распятской колокольни в 1560–1570-х годах: динамические нагрузки, возникающие при раскачивании больших очапных колоколов, оказались слишком значительными и для тонких (около 1 м) столпов верхних звонов, и для стен первого и второго ярусов.

В заключение дадим некоторые комментарии к предлагаемым нами вариантам реконструкции первоначального вида церкви Алексея митрополита (рис. 32, 33 и 34).

 

Церковь Алексея митрополита. Северный фасад. Первоначальный вид (до придания окнам второго яруса новой формы). Реконструкция автора. Вариант с одним «открытым» ярусом звонов.

 

Рис. 32. Церковь Алексея митрополита. Северный фасад. Первоначальный вид (до придания окнам второго яруса новой формы). Реконструкция автора. Вариант с одним «открытым» ярусом звонов.

 

Церковь Алексея митрополита. Западный фасад (условно изображен без примыкающей звонницы). Первоначальный вид. Реконструкция автора. Вариант с одним «открытым» ярусом звонов.

 

Рис. 33. Церковь Алексея митрополита. Западный фасад (условно изображен без примыкающей звонницы). Первоначальный вид. Реконструкция автора. Вариант с одним «открытым» ярусом звонов.

 

 Мы полагаем, что над вторым ярусом находился, как минимум, один «открытый» ярус звонов (рис. 32 и 33; вариант реконструкции с двумя «открытыми» ярусами звонов приведен на рис. 34). Высота церкви-колокольни с одним ярусом звонов – около 30 м, с двумя ярусами – около 35 м.

 

 

Рис. 34. Церковь Алексея митрополита. Северный фасад. Первоначальный вид. Вариант реконструкции с двумя «открытыми» ярусами звонов.

 

Во втором случае колокольня однозначно становится высотной доминантой ансамбля и, конечно, возникает определенный соблазн считать этот вариант реконструкции основным. Но здесь возникают и серьезные сомнения. Во-первых, здание получается слишком вытянутым вверх, а столпы верхнего яруса – слишком тонкими. Во-вторых, в этом случае непонятно, почему на Распятской колокольне был воспроизведен только один ярус звонов.

В связи с вышесказанным мы принимаем вариант реконструкции с одним «открытым» ярусом звонов (рис. 32 и 33) за основной.

Следует особо остановиться на причине нашего выбора завершения церкви Алексея митрополита барабаном, увенчанным луковичной главой.

Дело в том, что для строительной техники начала XVI века шатер либо купол (восьмигранный или круглый – непринципиально) поставить напрямую на столпы открытого яруса звонов вряд ли было возможно: столпы не могли погасить распор шатра либо купола. А барабан передавал на столпы уже преимущественно вертикальную нагрузку (первый в древнерусской архитектуре пример возведения шатра непосредственно над открытыми звонами – Распятская колокольня 1560–1570-х годов).

А завершение барабана в нашей реконструкции не шлемовидной, а луковичной главой обусловлено тем, что, как показывал автор в специальном исследовании17, подавляющее большинство глав древнерусских храмов, начиная с XIII века, имело именно луковичную форму, а шлемовидные главы появились лишь в XVI–xvII веках как «стилизация под старину».

Таким образом, ближайшим типологическим аналогом церкви-колокольни Алексея митрополита в Александровской Слободе оказывается не собор Петра митрополита, а колокольня Ивана Великого 1505–1508 годов (см. рис. 30).

 

глава 3: вероятный автор памятников архитектуры александровской слободы 1510-х годов

 

 

Все материалы, размещенные на сайте, охраняются авторским правом.

Любое воспроизведение без ссылки на автора и сайт запрещено.

© С.В.Заграевский

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

глава 1: вопросы датировки памятников Александровской слободы XVI века

глава 2: реконструкция церкви Алексея митрополита

глава 3: вероятный автор памятников архитектуры александровской слободы 1510-х годов

ГЛАВА 4: происхождение шатрового зодчества

ПРИЛОЖЕНИЕ: Вольфганг Вольфгангович Кавельмахер

часть 1: В.в. Кавельмахер – историк архитектуры и реставратор

Часть 2: БИБЛИОГРАФИЯ В. В. КАВЕЛЬМАХЕРА

Часть 3: НЕМНОГО О МОЕМ ОТЦЕ (воспоминания о В.В.Кавельмахере)

Часть 4: НЕКРОЛОГ В. В. КАВЕЛЬМАХЕРА

ПРИМЕЧАНИЯ

 

НА СТРАНИЦУ «НАУЧНЫЕ ТРУДЫ»

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА